Самоцветы России в мастерских Императорского ювелирного дома
Ателье Imperial Jewellery House многие десятилетия занимались с самоцветом. Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что добыли в регионах между Уралом и Сибирью. «Русские Самоцветы» — это не собирательное имя, а конкретный материал. Кварцевый хрусталь, извлечённый в зоне Приполярья, обладает другой плотностью, чем альпийский. Красноватый шерл с берегов реки Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с Урала в приполярной зоне показывают включения, по которым их легко распознать. Ювелиры дома распознают эти признаки.
Нюансы отбора
В Imperial Jewelry House не делают проект, а потом ищут минералы. Нередко всё происходит наоборот. Поступил самоцвет — появилась идея. Камню доверяют определять силуэт вещи. Тип огранки определяют такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Иногда камень лежит в кассе долгие годы, пока не обнаружится удачный «сосед» для вставки в серьги или недостающий элемент для кулона. Это неспешная работа.
Некоторые используемые камни
Оправа и камень
Каст служит рамкой, а не центральной доминантой. Драгоценный металл используют в разных оттенках — красноватое для топазов тёплых тонов, классическое жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое золото для прохладной гаммы аметиста. В некоторых вещах в одной вещи соединяют несколько видов золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряные сплавы применяют нечасто, только для специальных серий, где нужен прохладный блеск. Платину как металл — для больших камней, которым не нужна конкуренция.
Финал процесса — это украшение, которую можно опознать. Не по логотипу, а по почерку. По тому, как посажен камень, как он ориентирован к освещению, как сделана застёжка. Такие изделия не производят сериями. Причём в пределах одних серёг могут быть нюансы в оттенках камней, что принимается как норма. Это результат работы с природным материалом, а не с синтетическими вставками.
Следы работы сохраняются видимыми. На внутренней стороне кольца может быть не удалена полностью литниковая дорожка, если это не мешает при ношении. Пины закрепки иногда оставляют чуть толще, чем нужно, для прочности. Это не огрех, а подтверждение ручной работы, где на первостепенно стоит надёжность, а не только визуальная безупречность.
Взаимодействие с месторождениями
Императорский ювелирный дом не берёт самоцветы на бирже. Есть связи со старыми артелями и частными старателями, которые многие годы поставляют сырьё. Знают, в какой поставке может попасться редкая находка — турмалиновый камень с красным «сердцем» или аквамарин с эффектом ««кошачий глаз»». Иногда привозят необработанные друзы, и решение вопроса об их раскрое выносит мастерский совет. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет утрачен.
Изменение восприятия
Русские Самоцветы в такой манере обработки перестают быть просто частью вставки в украшение. Они становятся предметом, который можно изучать вне контекста. Кольцо могут снять при примерке и положить на стол, чтобы видеть игру бликов на фасетах при смене освещения. Брошь можно перевернуть изнанкой и рассмотреть, как камень удерживается. Это требует другой способ взаимодействия с украшением — не только повседневное ношение, но и наблюдение.
В стилистике изделия избегают прямых исторических реплик. Не создаются реплики кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. Тем не менее связь с традицией ощущается в соотношениях, в подборе цветовых сочетаний, наводящих на мысль о северной эмали, в ощутимо весомом, но привычном ощущении изделия на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее использование старых рабочих принципов к современным формам.
Ограниченность сырья определяет свои рамки. Линейка не обновляется ежегодно. Новые поступления случаются тогда, когда накоплено достаточное количество достойных камней для серии работ. Иногда между важными коллекциями могут пройти годы. В этот интервал выполняются единичные изделия по архивным эскизам или дорабатываются давно начатые проекты.
В результате Императорский ювелирный дом работает не как производство, а как ювелирная мастерская, связанная к определённому minералогическому источнику — самоцветам. Процесс от получения камня до появления готового изделия может занимать непредсказуемо долго. Это неспешная ювелирная практика, где время является важным, но незримым материалом.
Ателье Imperial Jewellery House многие десятилетия занимались с самоцветом. Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что добыли в регионах между Уралом и Сибирью. «Русские Самоцветы» — это не собирательное имя, а конкретный материал. Кварцевый хрусталь, извлечённый в зоне Приполярья, обладает другой плотностью, чем альпийский. Красноватый шерл с берегов реки Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с Урала в приполярной зоне показывают включения, по которым их легко распознать. Ювелиры дома распознают эти признаки.
Нюансы отбора
В Imperial Jewelry House не делают проект, а потом ищут минералы. Нередко всё происходит наоборот. Поступил самоцвет — появилась идея. Камню доверяют определять силуэт вещи. Тип огранки определяют такую, чтобы сберечь массу, но показать оптику. Иногда камень лежит в кассе долгие годы, пока не обнаружится удачный «сосед» для вставки в серьги или недостающий элемент для кулона. Это неспешная работа.
Некоторые используемые камни
- Зелёный демантоид. Его обнаруживают на Урале (Средний Урал). Ярко-зелёный, с дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В огранке требователен.
- Александрит уральского происхождения. Уральский, с характерным переходом цвета. Сейчас его добывают крайне мало, поэтому используют старые запасы.
- Халцедон голубовато-серого тона серо-голубого оттенка, который часто называют ««дымчатое небо»». Его залежи встречаются в Забайкальском крае.
Оправа и камень
Каст служит рамкой, а не центральной доминантой. Драгоценный металл используют в разных оттенках — красноватое для топазов тёплых тонов, классическое жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое золото для прохладной гаммы аметиста. В некоторых вещах в одной вещи соединяют несколько видов золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряные сплавы применяют нечасто, только для специальных серий, где нужен прохладный блеск. Платину как металл — для больших камней, которым не нужна конкуренция.
Финал процесса — это украшение, которую можно опознать. Не по логотипу, а по почерку. По тому, как посажен камень, как он ориентирован к освещению, как сделана застёжка. Такие изделия не производят сериями. Причём в пределах одних серёг могут быть нюансы в оттенках камней, что принимается как норма. Это результат работы с природным материалом, а не с синтетическими вставками.
Следы работы сохраняются видимыми. На внутренней стороне кольца может быть не удалена полностью литниковая дорожка, если это не мешает при ношении. Пины закрепки иногда оставляют чуть толще, чем нужно, для прочности. Это не огрех, а подтверждение ручной работы, где на первостепенно стоит надёжность, а не только визуальная безупречность.
Взаимодействие с месторождениями
Императорский ювелирный дом не берёт самоцветы на бирже. Есть связи со старыми артелями и частными старателями, которые многие годы поставляют сырьё. Знают, в какой поставке может попасться редкая находка — турмалиновый камень с красным «сердцем» или аквамарин с эффектом ««кошачий глаз»». Иногда привозят необработанные друзы, и решение вопроса об их раскрое выносит мастерский совет. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет утрачен.
- Мастера дома направляются на участки добычи. Принципиально разобраться в среду, в которых минерал был образован.
- Закупаются крупные партии сырья для перебора на месте, в мастерских. Убирается в брак до восьмидесяти процентов материала.
- Отобранные камни получают первичную оценку не по формальной классификации, а по личному впечатлению мастера.
Изменение восприятия
Русские Самоцветы в такой манере обработки перестают быть просто частью вставки в украшение. Они становятся предметом, который можно изучать вне контекста. Кольцо могут снять при примерке и положить на стол, чтобы видеть игру бликов на фасетах при смене освещения. Брошь можно перевернуть изнанкой и рассмотреть, как камень удерживается. Это требует другой способ взаимодействия с украшением — не только повседневное ношение, но и наблюдение.
В стилистике изделия избегают прямых исторических реплик. Не создаются реплики кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. Тем не менее связь с традицией ощущается в соотношениях, в подборе цветовых сочетаний, наводящих на мысль о северной эмали, в ощутимо весомом, но привычном ощущении изделия на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее использование старых рабочих принципов к современным формам.
Ограниченность сырья определяет свои рамки. Линейка не обновляется ежегодно. Новые поступления случаются тогда, когда накоплено достаточное количество достойных камней для серии работ. Иногда между важными коллекциями могут пройти годы. В этот интервал выполняются единичные изделия по архивным эскизам или дорабатываются давно начатые проекты.
В результате Императорский ювелирный дом работает не как производство, а как ювелирная мастерская, связанная к определённому minералогическому источнику — самоцветам. Процесс от получения камня до появления готового изделия может занимать непредсказуемо долго. Это неспешная ювелирная практика, где время является важным, но незримым материалом.